Олег Басилашвили вспомнил Сталина и колыбельную

Олег Басилашвили

Народный артист Олег Басилашвили в роли дебютанта: в «Литературной кофейне» на Невском актер презентовал свою первую книгу — мемуары «Неужели это я?! Господи...»


Историю своей жизни актер готовил к выходу три года, воспоминания записывал в обычную тетрадь дешевой шариковой ручкой.


— Я старался писать, как чувствую, чтобы не врать ни себе, ни читателям. Хотя, признаюсь, сделать книгу было непросто. Этот новый для меня вид творчества дался с большим трудом. Еще сложнее было придумать название, — поделился Олег Валерианович.


«Я родился в Москве 26 сентября 1934 года. Моя мама, Ирина Сергеевна Ильинская, будучи воспитана своими отцом и матерью в спартанском духе, а к этому духу добавилось еще и пролетарско-коммунистическое мировоззрение, с которым мама вышла из школы-коммуны, где училась, пошла рожать меня в родильный дом на Покровке. В «Лепехинку» — так называлось это учреждение. Пошла самостоятельно, одна. Мест для рожениц не было, и маму поместили на кровать для буйных — в клетку, под замком. Хотя никакого буйства мама не проявляла. Короче, вот в этой самой «Лепехинке», в синем доме с колоннами (москвичи прозвали его «дом-комод»), принадлежавшем ранее князьям Трубецким, я и появился на свет», — пишет Басилашвили в первой главе.


По словам актера, в молодости он с друзьями увлекся самодеятельностью, только ради того, чтобы познакомиться с девочками.


— Правда, после того, как мы арендовали небольшой подвал, соорудили в нем сцену и стали репетировать, про девочек быстро забыли. Не до них было. Нам тогда казалось, что мы занимаемся искусством по системе Станиславского. Шел 1950 год, страной правил Сталин, и была жива вся его шайка, но мы об этом старались не думать, у нас были свои заботы. Как-то вечером я зашел со своим другом в гости к девочкам из нашего кружка — они тогда жили на Арбате. А потом мы поехали домой и вляпались в неприятную историю — она не вошла в книгу, но серьезно повлияла на мою жизнь, — поделился актер. — Так вот в 11 вечера мы двинулись с Арбата на Гоголевский бульвар и вошли на станцию метро «Дворец Советов», сейчас она называется «Кропоткинская». Тогда турникетов не было, на входе стояли две девушки в красных беретах и рвали билетики, которые надо было купить в кассе. Мы подходим и видим, как два бугая пытаются пройти в метро без билетов, а девушки их не пропускают, начинается ругань. Мы тогда были советскими юношами, боролись за справедливость и, естественно, не могли пройти мимо. «Как вам не стыдно, что вы делаете?» — обратились мы с другом к высоким парням. В ответ они отправили нас очень далеко и надолго. В итоге завязалась потасовка, и мой друг, чтобы усмирить пьяных мужиков, неожиданно выпалил: «Мы из МГБ», была когда-то такая организация, которой руководил Берия, а мы в спорах в шутку выдавали эту фразу. И тут оба дебошира меняются в лицах, замолкают. Один из них медленно вынимает из кармана железный медальон на цепочке, а на нем изображены щит и меч. И тут мы понимаем, что это не мы из МГБ, а они. Затем этот же человек достает из другого кармана пистолет, направляет его в нашу сторону со словами: «Вы арестованы» и требует наши документы. У моего приятеля не было с собой паспорта, поэтому пришлось отдать мой. Затем они нас под дулом пистолета куда-то повели по пустынным московским улицам. Редкие прохожие только смотрели и тихонько шептались между собой: тогда ведь была паническая шпиономания, поэтому все решили, что ведут врагов народа. И вдруг мы видим, что навстречу идет человек невысокого роста, прихрамывает. Он спрашивает тех, двоих, что произошло, видимо, его чин был гораздо выше. А они отвечают: «Вот, поймали преступников, которые закладывали пластиковую бомбу под дом Василия Сталина». Мы чуть с ума не сошли, когда это услышали. Стали что-то лепетать, объяснять, что не виноваты, а эти парни просто пьяны — от них действительно разило водкой.


Незнакомец попросил их отдать ему мой паспорт, поблагодарил за бдительность и отпустил. Когда они удалились, протянул мне документ со словами, чтобы больше он здесь нас никогда не видел. Как мы бежали, это нужно было видеть. После этого мой приятель три дня жил у меня — боялся идти домой. Этот чекист в тот день спас нам жизнь, ведь если бы мы попали в отделение, то оказались за решеткой на большой срок.


Вспоминая свою работу в кино, Басилашвили посетовал, что многое из актерской работы остается за кадром, и привел пример со съемок фильма «Осенний марафон»:
— В этой картине есть маленький эпизод, когда дочь главного героя с мужем уезжают и просят родителей что-нибудь спеть под запись. Данелия предложил мне вспомнить какую-нибудь колыбельную. «Спой песню, которую ты пел своей дочери, когда она была совсем маленькой», — сказал Георгий Николаевич. И я настолько проникся этими воспоминаниями, что даже заплакал. Потом надеялся, что эту мою эмоцию увидят зрители. Но, увы, не случилось. Я потом спросил у Данелии: «Где же эта сцена, ведь вам понравились слезы?». А он ответил: «Эмоция рождается на стыке кадров». Для меня это был хороший урок.

09.04.2012
Олег Басилашвили

Олег Басилашвили вспомнил Сталина и колыбельную

Добавьте свою новость

Здесь